Валентин черных рассказ знакомство по справочнику

На земле мы только учимся жить — прот. Валентин Бирюков

Ни капли романтики. Все достоверно, четко, реалистично и правдиво. Людмила, встречающаяся в течении 20 лет с генералом КГБ (в. Простоту веры ощущаешь сердцем, читая бесхитростные, на первый взгляд, рассказы протоиерея Валентина — рассказы, как он сам их называет. Черных Валентин . ПОДЖИГАТЕЛЬНИЦА. Рассказ. Шарову было за пятьдесят, может быть, чуть меньше или Знакомство как знакомство. Мог успеть уже жениться, а справочник был в наборе, и он не указал ни нового.

Как—то во время небольшого локального застолья у него на даче в Булях со старшими офицерами—подводниками мы с женой тоже были приглашены Пикуля спросили как было сказано от имени офицерского корпусакогда он, наконец, напишет книгу о моряках современного подводного флота. Он к огорчению собравшихся ответил кратко и твёрдо: Потом объяснил, что пишет только о том, что знает, а современный подводный флот он не знает, и времени его изучать у него.

Кстати, он объяснял, почему он не пишет книг на современном материале или на материале недавней российской и советской истории именно отсутствием документов. Какие—то документы находятся в стадии комплектования, а какие—то засекречены и следовательно недоступны. Работать же без изучения документов, по твёрдому его убеждению, нельзя, особенно в жанре, который был основным в его творчестве. Весьма критически относясь к некоторым сторонам советской власти, а конкретно к партийной ее составляющей, на фоне конъюнктурной критики.

Увы, но тогда в конце 70—х я не разделял пророческого мнения писателя, по молодости жаждав перемен. Вне литературы Валентин Саввич, особенно в период массового издания его произведений а бывали и другие времена — когда не издавали был человеком не бедным. Но его полное равнодушие к деньгам и к материальному благополучию многих поражало.

Именно к нему более всего относились известные строчки поэта: Но он был человеком широкой души. Помню, узнав от моего начальника о моей тогда скромной юрисконсультской зарплате, он тут же предложил мне помощь по схеме: Не мучился Валентин Саввич и так распространенной в творческой среде завистью к успехам коллег по творческому цеху и никогда не злобствовал по поводу случающихся у них неудач. Конечно, у него были свои пристрастия и к писателям прошлого и своим современникам, которые он не скрывал, высказывался спокойно и аргументированно.

Единственно, к чему он относился с подлинной страстью, — это к книгам. Книги занимали значительную, если не большую часть его жизни. Ради книг он не жалел ни денег, ни времени, ни места в своей квартире.

В этом плане мне особенно приятно, что в его по настоящему великую библиотеку я внес тоже некоторый вклад. В свою очередь подаренные мне Пикулем книги занимают целую полку, где помимо его сочинений стоят подаренные им редкие старые издания по правоведению.

Японский переводчик Японец объявился в Риге неожиданно. Не то, чтобы мы в ВААПе совсем не знали о его скором приезде, но обычно дата прибытия согласовывалась заранее. На этот раз у меня в кабинете зазвонил телефон, и человек в трубке с легким приятным, не то с китайским, не то с японским акцентом, отрекомендовавшись японским переводчиком Миядзява, сообщил, что в Латвии он уже несколько дней, живёт в Дубултах, в доме творчества писателей и просит содействия для встречи с Валентином Саввичем Пикулем.

Дело в том, что человеку со стороны, даже зная домашний телефон, связаться с Пикулем, особенно когда он работал над очередным произведением, было практически невозможно. На телефонные звонки никто не отвечал, а супруга писателя брала трубку в конкретное время по предварительной договоренности, или если звонивший знал определенный секрет звонка — своеобразный пароль, по которому сразу узнавали, что звонят.

Как правило, в те времена зарубежных писателей, переводчиков, литературных агентов и. В большинстве случаев визитерам были необходимы и переводчики. Но все это не относилось к японцам. За время работы в ВААПе мне не раз приходилось сотрудничать с японскими специалистами, и это всегда были высокие профессионалы, знающие русский язык, предмет своих интересов и главное - обладающие высокой трудоспособностью и заинтересованностью в конечном результате.

Они могли работать вполне автономно, не нуждаясь в мелочной опеке. Таким оказался и Миядзява—сан. Это был невысокий худощавый смуглый очкарик с высоким лбом и копной черных с проседью волос, вежливый и не эмоциональный, в общем типичный японский интеллигент. Его интересы были направлены на перевод и издание в Японии романов Пикуля, связанных с тематикой страны восходящего солнца. Чета Пикулей встретила нас как всегда тепло и гостеприимно. В честь гостей прямо в кабинете писателя был накрыт великолепный стол с редкими разносолами и, как сейчас бы сказали, эксклюзивными напитками.

Беседа после знакомства, естественно, стремительно "закрутилась" вокруг истории Японии и России, исторической судьбе этих стран и непростой истории их взаимоотношений. К удивлению неэмоционального японца, Валентин Саввич показал редкую осведомленность в данном вопросе, идущую значительно дальше тематики романа "Три возраста Окини—сан", прочитанного Миядзявой в оригинале перед поездкой в СССР.

Беседа, как и всегда была настолько плотной и интересной, что про разносолы все забыли, к большому огорчению хозяйки — жены писателя Антонины Ильиничны. Что же касается японца, то он вообще ничего не ел, лишь запивал крепчайшим кофе элитарный коньяк и безостановочно курил.

На тактичный вопрос, почему он так ничего и не отведал, гость невозмутимо сообщил, что ему недавно удалили желудок, и это, к сожалению, лишило его радости застолья. Мне же было сделано замечание за тонкий слой черной икры на бутерброде: С горкой, с горкой накладывайте, пожалуйста, икру на хлеб.

Впоследствии приезжали и другие, а в году в Японии, наконец, была издана книга "Три возраста Окини—сан" в переводе Масахиры Судзукавы, который тоже бывал в Риге и встречался с Пикулем. Роман в Японии имел успех, и издатель в благодарность пригласил писателя с супругой в месячную поездку по Японии на полном пансионе.

Но Пикуль наотрез отказался, объяснив, что в данный момент, работая над очередным произведением, он "живёт" в другой исторической эпохе, в другой стране, в другом веке, и поэтому современная Япония ему не интересна и, следовательно, ему там делать нечего. Он был принципиальным противником праздности.

Как—то мы заговорились с ним о генетической японской вежливости и предупредительности. Вот вешают человека, а сами улыбаются, кланяются. О женщинах Отношение к женщинам Пикуля были особенными. Он был несомненным джентльменом и, общаясь с ними, всегда подчеркивал свое к ним почтение.

Но кроме этого он верил в почти мистическое предназначение женщин в судьбе мужчины. Естественно, — не всех, но многих. Мудрая женщина, говорил он, ведет мужчину по жизни и, обладая удивительной интуицией, не дает ему оступиться. Главное, не мешать ей в. Естественно, в первую очередь это относилось к его женам.

Он и выбирал их, согласовываясь с этим принципом: И надо сказать, они, каждая по себе, подтвердили этот тезис писателя. Это было особенно очевидным с учетом образа жизни, которую вел Валентин Саввич.

Отдаваясь писательской работе полностью, он зачастую не замечал смены дня и ночи, не знал, какой день недели на календаре, как, впрочем, и многого другого, чего, по мнению большинства людей, не заметить просто невозможно. В период интенсивной творческой горячки он был за своими женами как за каменной стеной. И надо сказать не только в плане создания благоприятных бытовых условий. Жены активно и много помогали ему в написании его произведений: Валентин Саввич и сам неоднократно говорил, что без помощи жен он не написал бы и половины своих книг.

Словами благодарности и признанием в любви служат посвящения писателя, сделанные Веронике Феликсовне, — роман "Слово и дело" и Антонине Ильиничне — роман "Каждому свое" и книга "Исторические миниатюры". Этим особым отношением к женщинам можно объяснить и то, что в русской истории его особенно интересовал XVIII век — век женщин-императриц.

Среди них он выделял, конечно, Екатерину II, считая её выдающейся личностью и великой царицей. Он знал о ней практически всё и мог часами увлекательно рассказывать о екатерининской эпохе в истории России.

С большой теплотой и сердечностью Валентин Саввич относился и к моей жене Валентине. Он считал её умницей его слова и зачастую советовался с ней по вопросам, которые, по его мнению, могла решить только женщина.

С момента знакомства с ней мне лично книг он больше не дарил. Дарственные надписи на двух десятках подаренных книг включают два имени — моё и Валентины.

Гришка Гришка — это совершенно очаровательная дворняжка, на долгие годы разделившая повседневную и во многом аскетическую жизнь Валентина Саввича. Появление пса в доме Пикулей имело почти мистическое происхождение. Тогда, в конце 70—х, Валентин Саввич приступил к написанию романа о Григории Распутине, позже известном под названием "Нечистая сила".

Материал собирался долго и трудно. Тема неудобная, кстати, не только для того времени. Тогда еще была жива первая жена Пикуля Вероника Феликсовна. Позже я приглашал И. Этот турнир проводился в подмосковном городе Электросталь с по год. Все девять турниров я был главным судьёй и одним из основных организаторов. Куперману я гарантировал оплату всех расходов, но он, увы, отказался. В ранее цитированном письме И.

Несколько раз я передавал с оказией И. Куперману по его просьбе отсутствовавшие у него его собственные книги, изданные в СССР. И вот, наконец, состоялась очная встреча. Я рад тому, что мы с тобой познакомились лично, и я узнал, какой ты Хороший Человек. Счастья тебе и близким в этом Новом Году и в другие годы. Расскажу о трёх небольших историях, участником которых был в январе года в Нидерландах Исер Куперман. Двое в ночи Мы жили в мотеле недалеко от города Леувардена.

Очень часто мы с И.

РАССКАЗЫ. «Женщин обижать не рекомендуется. Сборник» | Черных Валентин

Я за время своей работы в Спорткомитете СССР с по год объездил почти все республики за исключением Киргизии. Знал лично огромное число шашистов. Поэтому мне было, что рассказать Куперману. Однажды, мы гуляли ближе к вечеру, стало темнеть. Я попросил Исера Иосифовича поменьше кружить по городу, высказав опасение о том, что мы заблудимся и не найдём обратной дороги.

Читать "Рецепт колдуньи. Сборник" - Черных Валентин Константинович - Страница 67 - ЛитМир

Куперману о том, что я — заядлый грибник, и обладаю хорошей пространственной ориентацией. Но всё же сказал, что надо делать поменьше поворотов. Пора было возвращаться в мотель. Но то, чего я так опасался и произошло.

Мы не знали, куда идти! Куперман со свойственным ему оптимизмом успокоил меня: Однако улицы города опустели, нам никто не встречался. Куперман начал спрашивать его по-английски, затем по-немецки. По-английски прохожий то ли не понимал, то ли Куперман плохо изъяснялся; а на вопросы по-немецки прохожий, видимо, отвечать не пожелал. Многие голландцы не очень любят немцев, не могут простить им оккупацию их страны в годы второй мировой войны. Затем достаточно долго нам никто не встречался.

Но, наконец, появился ещё один одинокий прохожий. Куперман спросил у него, говорит ли он по-английски.

Рассказы и сказки — Виталий Бианки

Тот отрицательно помотал головой. Отрицательный ответ последовал и на вопрос, говорит ли он по-немецки. Оптимизм Купермана немного уменьшился. Нам попался редкий голландец, говорящий только на своём языке, а ведь обычно голландцы знают ещё один-два иностранных языка. Тогда я решил спросить голландца. Здесь улыбка озарила лицо нашего встречного — он понял, что от него хотят и показал направление, в каком нам надо было идти.

Жестами показал, что нам придётся перейти мост через канал. Взбодрённые приключением мы в итоге благополучно вернулись в наш мотель. Бедный русский Тренером Александра Балякина на данном матче был мастер Валерий Свизинский — гениальный шашечный композитор. Показавшись на открытии матча, он затем напрочь исчез. Он жил у своего друга — голландского шашечного композитора, с утра до вечера они делились своими шашечными находками и пили пиво.

К окончанию матча Свизинский появился в мотеле. Помню, группа шашистов, включавшая Чижова, Валнериса, Купермана, меня и кого-то ещё, сидела вечером в ресторане мотеля. Валерий присел к нам за столик. Куперман встал и заявил: И, действительно, через несколько минут Куперман вернулся, в руках он держал лист бумаги. На бланке мотеля было что-то напечатано, стояла подпись и печать. Куперман протянул бумагу Свизинскому.

Тот ошарашено пробежал глазами текст на голландском: Все с восхищением и недоумением обратились к Куперману: Куперман довольно улыбаясь, рассказал: А ему нужна бумага, что он жил в отеле. Вы можете на бланке отеля написать, что если бы он жил в отеле с такого-то по такое-то число, то он должен был бы заплатить столько-то гульденов и поставить подпись и печать?

Остаётся добавить, что В. Свизинскому Спорткомитет Белоруссии оплатил проживание в гостинице. Перевода текста никто не делал. Для победы в матче в Нидерландах Чижову надо было выиграть ещё один из двух оставшихся. И надо отдать должное Чижову, он сделал это довольно быстро, победив в третьем раунде в третьей дополнительной партии в быстрые шашки по 30 минут каждому.

Мы все вместе и Чижов, и Балякин, и другие шашисты отметили окончание матча в моём номере. Я жил один в двухместном номере. У меня был авиабилет из Амстердама в Москву с фиксированной датой через дней после фактического окончания матча.

Организаторы матча должны были до моего отъезда оплачивать моё проживание и питание.

  • На земле мы только учимся жить — прот. Валентин Бирюков
  • Book: Москва слезам не верит
  • Саша Черный: Стихи для детей

Я через Чижова попросил организаторов, дать мне взамен деньги. Он проживал и проживает в Германии, в городе Мюнстере, относительно недалеко от границы с Голландией. Куперман пошёл со мной на железнодорожный вокзал. Оказалось, что ехать надо с четырьмя или пятью пересадками, я приуныл.

Исер Иосифович, видя моё расстройство, успокоил меня: Он что-то начал объяснять кассирше, показывая на. Вскоре вместе с билетом он протянул мне справку, в которой были указаны все номера поездов, время их прибытия и отбытия. Я добрался без приключений и в Мюнстере меня встретил Александр Вирный. И ещё немного об Исере Купермане, но уже не в свете моего с ним знакомства.

Гик написал более книг о шахматах и спорте. Он уже не успевал писать сам о шашках в свои новые книги, и ему нужен был подмастерье. Я писал по его просьбе для различных энциклопедий. Вначале эти материалы выходили за подписью Гика, за труд он мне дарил энциклопедии со своей дарственной надписью.

Руководителем авторского коллектива был мастер спорта Е. Материалы по шашкам написал я, и они опубликованы за моей подписью, в том числе, и статья об И.

Гик порекомендовал меня ответственному секретарю энциклопедии Дмитрию Григорьевичу Дубинскому. Я написал около 50 биографических статей.

Примечательно, что в этом же томе опубликована биография тренера Купермана — Семёна Яковлевича Натова Радульского. Натов был организатором первого в СССР детского шахматно-шашечного клуба при Киевском дворце пионеровиз которого вышли международные гроссмейстеры И.

В году я сделал, можно сказать, открытие об игре И. Купермана в чемпионатах СССР по русским шашкам. Прежде чем написать непосредственно об этом открытии необходимо сделать небольшое предисловие. В году в России вышел новый закон о спорте, согласно которому все тренеры, чтобы продолжить свою работу должны были получить среднее или высшее физкультурно-спортивное образование. Тему своей выпускной работы я выбрал под влиянием своего увлечения шашечной статистикой.

Тема была названа так: Здесь авторами были проанализированы результаты всех 37 союзных чемпионатов и каждого из шашистов-стоклеточников, принявших в них участие. Анализ проводился по специально разработанной методике индивидуальных коэффициентов. В результате авторы определили пятёрку лучших стоклеточников Советского Союза за всё время проведения чемпионатов СССР: Я воспользовался методикой Гетманских.

Мною были проанализированы результаты всех шашистов, принявших участие в чемпионатах СССР с 1 по Исследованы конкретные показатели участников чемпионатов СССР: По всем этим показателям были определены десятки лучших игроков в том числе, и в процентном отношении. Определены качественные показатели всех участников чемпионатов СССР по методике, включающей в себя определение пяти качественных расчётных показателей.

По каждому из этих показателей определены десятки лучших игроков и худшее значение показателя. Были рассчитаны девять суммарных индивидуальных коэффициентов для участников, которые сыграли в чемпионатах СССР не менее четырёх.

Это позволило получить объективные результаты с точки зрения математической статистики. Проведено определение лидирующих десяток игроков по каждому из девяти расчётных коэффициентов.

В итоге по результатам обсчёта всех девяти коэффициентов была определена лучшая десятка участников чемпионатов СССР за все 67 лет их проведения, вот их имена в порядке иерархии: И хочу закончить статью несколькими выдержками из своего диплома.

Куперман пять раз участвовал в чемпионатах СССР. Он четырежды подряд становится чемпионом СССР. И вот, данное статистическое исследование воздаёт должное гроссмейстеру и как великому игроку в русские шашки.

Значительную часть жизни гроссмейстер прожил в Киеве, а в году эмигрировал в США. Мало кто знает, что в период его успеха в русских шашкахИ. Куперман жил в Москве. В эти годы он учился в Московском институте цветных металлов и золота .